О застое и опыте

Парфенов, Брежнев, Хабенский, Гребенщиков.

Леонид Парфенов: «Я в прошлом выпуске [«Парфенон»] рассуждал про нынешнее правление Брежнева XXI века. И потом прочитал в комментариях: «Нет, это идет становление страны…

В чем вообще смысл делиться опытом? Это как старики сидели на скамеечке у калитки и кричали в деревне: «Не ходите туды, робята. Мы ж там бывали — одно гомно».

Но все равно все идут. Потом, когда вляпаются, глядишь, быстрее возвращаются. «Да, мол, действительно [гомно]».

Несколько поколений советских людей, мое в том числе, описано горькими строчками Коржавина: «Когда устаю, начинаю жалеть я, о том, что рожден и живу в лихолетье. Что годы растрачены на постиженье, того, что должно быть понятно с рожденья».

Этих годов жальче всего».

Консультируют Леонид Брежнев, Константин Хабенский и другие.

Вадим Синявский: «Стоячая вода может быть прозрачной, но очень редко — чистой».

Джордж Бернард Шоу: «Единственный урок, который можно извлечь из истории, состоит в том, что люди не извлекают из истории никаких уроков».

— Михаил Андреевич, скажи откровенно, как ты себя чувствуешь?

— Я хорошо себя чувствую, Леонид Ильич.

— Хорошо себя чувствовать ты не можешь!

— Почему, Леонид Ильич?

— Да потому что тебе — 80 лет! Не может человек в 80 лет чувствовать себя хорошо. Кстати, что Владимир Ильич писал об этом возрасте?

— Он про этот возраст ничего не писал, Леонид Ильич. Он в 54 умер.

(«Брежнев»)

Бернард Вербер: «Застой еще хуже регресса».

Леонид Брежнев: «Наша армия мира является оплотом мира во всем мире когда наша армия мира находится во всем мире дело мира торжествует мирно».

«Папа, Ленин хороший?» — «Хороший». — «А Сталин плохой?» — «Плохой». — «А Брежнев?» — «Не приставай: умрет — узнаешь».

(Автор неизвестен)

Константин Хабенский: «Хочется — вперед и вверх. А предлагают, как правило, побегать на месте».

«При Ленине было как в туннеле: кругом тьма, впереди свет. При Сталине — как в автобусе: один ведет, половина сидит, остальные трясутся. При Хрущеве — как в цирке: один говорит, все смеются. При Брежневе — как в кино: все ждут конца сеанса».

(Автор неизвестен)

Федор Тютчев: «Русская История до Петра Великого — одна панихида, а после Петра Великого — одно уголовное дело».

«Опыт показывает, что урок, не закрепленный кровью, ничему не учит».

(«Законопослушный гражданин»)

Борис Гребенщиков: «Как мы здесь живем — великая тайна. Все кричат: «вира», а выходит «майна». Бился лбом в бетон, Думал, все изменится… Хватит, поджигай, время на…ениться».

Похожие:

Хаски и маски. Главные города-запрещуны России

Страна Туления

Иван Ургант проснулся в поту…

t.me/slavaurban

vk.com/slavaurban

twitter.com/slava_urban

slavaurban.livejournal.com

facebook.com/slavaurbanru

instagram.com/slavaurban.ru

ok.ru/group/53482982604944